VIP Forums Muzblog Chat Games Gallery. Форум, муздневники, чат, игры, галлерея.

Черты подлинной народности присущи стихотворениям Шираза, посвященным матери. Развивая известные традиции армянской поэзии («Сон» С. Шахазиза, «Сердце матери» Ав. Исаакяна, газеллы В. Терьяна и Е. Чаренца), Шираз и здесь остается самобытным, поскольку подчеркивает в образе матери не трагическое начало, как это делали его предшественники, а прославляет .материнскую любовь как силу, дарящую человеку свет и радость.

Человек и природа, тайны вселенной, история и современность, жизнь и смерть — эти и многие другие философские проблемы. постоянно привлекали внимание Шираза, отражаясь в его творчестве, то «открыто», непосредственно, то в иносказательной, аллегорической форме.
Значительное место в творчестве Шираза занимают поэмы — «Раздан», «Наших сел имена», «Сиаманто и Хаджезаре», «Библейское» и т. д. Поэмы эти также проникнуты лирическими мотивами.

«Библейское» — лучшая поэма Шираза, выдающееся произведение в многовековой истории армянской поэмы, отличающееся философичностью содержания. Поэма эта, написанная в 1944 году, посвящена величию человека, его огромным созидательным возможностям. Она явилась не только своеобразным откликом па тему войны, ее философским осмыслением, но и произведением, которое на библейском материале ставило и решало проблемы современной жизни. Поэма послужила поводом для бурных споров, вызвала противоречивые мнения, а некоторыми критиками даже была объявлена «древней мистикой», «метафизическим откровением» и «проповедью ветхозаветных догм».
Обращаясь к широко распространенному в мировой литературе мотиву «земли и неба», Шираз не ограничивается воспроизведением библейской легенды о сотворении мира. Стремясь быть верным духу и характеру материала, поэт точно передает первоначальные представления о человеке, о боге. Но говоря о «многомудром неведомом творческом гении, который был первоосновой всего», поэт отнюдь не проповедует идею абсолютного духа, как утверждали некоторые критики. Напротив, — он отрицает идею божественного происхождения мира, утверждая всемогущество человека. Пройдя через поиски «творца, своего создателя», человек приходит к осознанию единственной истины:

__________________
«Никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.»

Творца он не нашел, хотя прошел
Весь путь своей неутомимой мысли.
Кого искал одушевленный прах,
Дойдя до изначального истока?
Неужто только бесконечный страх
Загадка Бога и создатель Бога?
И понял он одним прекрасным днем,
Что Бог навеки поселился в нем...
(Перевод Л. Григорьяна)

Легенда о сотворении мира — лишь условная форма, в которой Шираз решает проблему могущества человека, подчиняющего себе природу, проникающего в тайны Вселенной. Основная тема поэмы — титаническая борьба человека с богом.

Но может возникнуть вопрос — каким образом эта поэма явилась откликом на войну? Речь идет, конечно, не о точном, зеркальном отражении. Связь поэмы с современной действительностью сложнее и лубже. Эпиграфом к поэме служит народный афоризм: «Бог дал боль горе, гора погибла, бог дал боль человеку — человек умертвил боль». В этих словах выражена, с одной стороны, мысль о могуществе человека вообще, с другой — идея о превосходстве прогрессивных сил человечества над силами ала и насилия.

«Человек — из чудес величайшее чудо», он прошел путь от робкого существа, пребывающего в страхе перед богом, до покорителя Bceлeнной, мужественного борца, исповедующего идеалы гуманизма и справедливости, — это философия борьбы свободолюбивого человека против сил мрака и зла.

Шираз вовсе не моралист в традиционном смысле слова. Он не проповедует, а переживает и при этом настраивает читателя на сопереживание, заставляет глубже вглядеться в простые явления, уловить В обыденном высокий смысл.

Весна, солнце, мир, цветы... В поэзии Шираза есть какая-то программная бесхитростность. Он отрицает «литературную изобретательность» и «ремесло», заменяя их «безыскусным искусством» и еще тем, что Ованес Туманял называл «божественным духом».

Переживание в стихотворениях Шираза возникает непринужденно, от сердца, ч не о г «умелости» профессионала; оно не тускнеет под давлением стихотворной формы — в его поэзии есть форма «внутренняя», «незаметная».

__________________
«Никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.»

Разграничение поэтических тем у Шираза условно: он как раз принадлежит к числу тех поэтов, целостный поэтический мир которых трудно подразделить и раздробить по тематическому принципу, Шираз целен. Он может показаться внешне однообразным: бесконечные возвращения, лейтмотивы, сквозные темы... Словно подчиняясь внутренним законам природы, Шираз все повторяет и повторяет мотивы, выявляя каждый раз все новые цвета и оттенки, обновляя смысловые метаморфозы, воспринимая как бы заново внутреннюю глубину и богатство мира.

Будучи поэтом безграничного движения, обновления жизни, Шираз склонен к бурным и страстным краскам: если ручей — то водопад, если дождь — то не монотонный, а грозовой, с молниями. Главное же в его поэзии — ощущение взлета, полета, парения:

Плавно парят, парят и парят
Два моих коня, белый и черный...
(Перевод подстрочный).

Шираз стремится мыслить не обычными представлениями о предметах и явлениях, а как бы сгустками понятий. Он утверждает безграничное богатство и величие человеческой души.
В своих лучших стихотворениях Ованес Шираз стремится к достижению сложного духовного мира современного человека. Он сделал правильный выбор: скоропреходящим эстетическим новациям. неоправданному поэтическому нигилизму он предпочел живой народный дух и живое слово. Его не соблазнили ни ловушки моды, ни трели современного формализма. В правдивости и преданности своим идеалам ему помогли глубокая любовь к человеку, к жизни, к родине.

__________________
«Никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.»

* * *

Сына, говорят, на костре сожгли.
Вечное бесславие палачу!
Я поверить этому не хочу.

Мать позвали пепел убрать с земли,
Подтолкнули к страшному очагу.
Я поверить этому не могу.

Мать слезу, застлавшую взгляд,
Пролила на пепел тот, говорят,
И поднялся юноша, жив-здоров,
Свято верить этому я готов!



* * *

Нашего дома родник — мама моя.
Хлеб и живая вода — мама моя.
Нашего дома раба — мама моя.
И королева двора — мама моя.
Крепость отеческих стен — мама моя.
Ясный огонь очага — мама моя.
Солнца немеркнущий свет— мама моя.
Истинно: мать и отец — мама моя.
Мир и любовь на земле — мама моя.
Матерь сокровищ моих — мама моя.
И богоматерь в дому — мама моя.


* * *

Сердце матери! С чем бы его я сравнил?
Со вселенной? Но больше вселенной оно!
Сколько горя я нехотя ей причинил,
Сколько вытерпеть ей за меня суждено!

Пусть глаза ей отдам, — а в долгу все равно!
Выну сердце, отдам, — и тогда я в долгу!
Мать и Родина, вы для меня — заодно,
Не любить вас, не петь о вас я не могу.

__________________
«Никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.»

Моей матери

Весенние ветры тепло принесли, —
Конец холодам! Двери настежь скорее!
Сегодня я, ветры, от дома вдали,
Пусть мать мою ваше дыханье согреет!

Овейте ее ароматами трав,
Кого, как не мать, вам лелеять влюбленно?
И вы, родники, склоны гор напитав,
Раскиньте у ног ее бархат зеленый!

И вы, голубые фиалки весны,
Целуйте следы ее в благоговенье!
А вы хоть на миг возвратите мне, сны,
Одно материнское прикосновенье!


* * *

Маленькая, кроткая моя,
Просто — мать каких не счесть на свете.
Не сравню родную с солнцем я, —
Тихим огоньком она мне светит.

Но когда внезапно на лету
Горе тучей солнце заслоняет —
Наступающую темноту
Огонек чуть видный разгоняет.

Маленькая, кроткая моя,
Просто — мать, каких не счесть на свете.
С горстку солнца вся-то жизнь твоя.
А душе и днем и ночъю светит.


* * *

Миновали сроки, минул год жестокий,
Ждать не перестала мать свое дитя,
Все на путь глядела, темный путь далекий,
Так и смерть встречала, глаз не отведя.

Между трав высоких над ее могилой
Расцвели весною синих два цветка.
То глаза, тоскуя, снова мать раскрыла —
Все с дороги сына ждет издалека.

__________________
«Никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.»

ЧУДО

...И я услышал: в дверь стучали глухо.
— Кто там еще? — спросонок я спросил.
— Я нищая, — какая-то старуха
ответила. — Без крова и без сил.

Впусти меня.
Я встал и отпер сразу,
и разум отказался понимать —
там, в темноте, но видимая глазу
стояла мать умершая. Да, мать!

Я ужаснулся и в ее объятья
упал без чувств. И мать сказала мне:
— Очнись, сынок, и здравствуй. Испытать я
тебя пришла. В кромешной тишине

и нищенкой. Дабы, неуглядимый,
узнал господь — судья добра и зла, —
жива ли совесть у тебя, родимый.
или со мною вместе умерла.

__________________
«Никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.»

* * *

Мне приснилось: птицей ты
На ветле моей была.
Пела птица с высоты:
— Милый сердце сжег дотла,

Я проснулся, — стихнул стон,
Птица скрылась в синеве...
Если это был лишь сон,
Чьи же слезы на листве?


* * *

Ворохами легкими белых, белых лилий
На землю, снега мои, падайте, крылаты,
Чтоб ковры пушистые лес и дол укрыли,
Весь тот край, где юношей я бродил когда-то.

Падайте, беззвучные, с неба зимней ранью,
Занесите наглухо памяти ущелья,
Пусть не ранят шелестом грудь воспоминанья,
Сердце убаюкайте, налетев метелью.

Все еще заворожен я обличьем милым,
Вижу легких ног следы на камнях замшелых;
Падай, снег, чтоб скрыло их пуховым настилом.
Чтоб смело их вьюгою с тропок опустелых.

Пусть виски посеребрил мне колючий иней,
Ляжет на плечи зима, чтоб я мог забыться.
Полно! Горечь не избыть, память не остынет.
И в могиле снеговой сердце будет биться.


* * *

Он нежен, губ твоих бутон,
чисты прекрасные глаза,
алмаз зубов, и вновь, как сон,
твои прекрасные глаза.
Ланиты — розы с молоком,
и вновь глубокие глаза,
движенья — скованность с огнем,
ах, те прекрасные глаза!
И в волосах густая ночь,
но очи, очи — глубина!
Ты стройных гор родная дочь,
твой стан, как тополь, как струна.
И женственно ложится тень,
горят прекрасные глаза.
Увы, лишь сердце, как кремень,
но... жгут прекрасные глаза.

__________________
«Никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.»