Дон Жуан - один из литературных персонажей, которые по праву называются вечными. А что мы, собственно, знаем об этом человеке или хотя бы о его литературных двойниках? И главный вопрос: как ему удавалось добиваться благосклонности самых благородных и неприступных женщин?
Первым профессиональным литератором, начавшим возделывать донжуанскую ниву, был испанец Тирсо де Молина, сочинивший в 1619 году драму «Севильский обольститель, или Каменный гость». Этот первый дон Хуан был выписан человеком, плюющим на мораль, честность, верность и любовь. В общем, мерзкий тип…
Он соблазнил и покинул дочь командора, а возмущенного отца убил на поединке. Возможно, это бы и простилось ему, но дон Хуан нарушил клятву жениться на очередной своей пассии. В условия клятвы входила смерть от руки мертвеца. Так все и случилось - нетрудно догадаться, что мертвецом оказался убитый командор.

Следующим крупным литературным событием стал обольститель Жан-Батиста Мольера – «Дон Жуан, или Каменный гость» (1665). Вместе с французским прононсом (Жуан вместо испанского Хуана) герой-любовник приобрел заметную толику мольеровского обаяния. Порой по ходу действия пьесы Жуан обольщает двух женщин одновременно, и все играючи, с блеском. Конец же известен - каменное рукопожатие Командора и низвержение в ад.

В 1787 году неутомимый ловелас запел в опере Моцарта «Дон Жуан, или Наказанный распутник». На дворе уже стоял галантный, любвеобильный и ветреный XVIII век. Либреттист да Понте, приятель Казановы и изрядный сердцеед, пошел еще дальше Мольера и превратил жутковатую драму в фарс. От окончательного опошления Жуана спас только гений Моцарта.

В 1824 году Джордж Байрон засел за сочинение собственной версии похождений бравого идальго – «смесь осад, битв и приключений», по словам самого автора. Благодаря ему, дон Жуан впервые получил «прописку» в России. Вырвавшись из турецкого рабства, байроновский герой вступает в армию Суворова, штурмующую Измаил. Дальше - больше: в заснеженном Петербурге он становится фаворитом Екатерины II, деля с ней ложе и власть.
По государственной необходимости автор отправляет Жуана в Англию с секретной дипломатической миссией. На этом Байрон свою поэму бросил - надоела. Горячий поклонник творчества Байрона, Александр Сергеевич Пушкин, в 1830 году опубликовал первое русское донжуанское (вернее, «донгуанское») произведение – «Каменный гость». Его дон Гуан, кажется, и вправду влюбился во вдову командора донну Анну.
Впрочем, где гарантия, что с теми же словами он не обращался раньше к Лауре, к упомянутой в тексте «несчастной Инезе» и многим другим? Но литературная традиция безжалостна: едва лишь дон Гуан начал, «перерождаться» под влиянием нового чувства, из ада восстал Командор. «Пожатье каменной десницы» - и все кончено.

Кстати, похождения любвеобильного дона с клеймом «Сделано в России» на этом не закончились. О нем писали А. К. Толстой («Дон Жуан», 1862 г.), Н. Гумилев («Дон Жуан в Египте», 1912), Леся Украинка («Каменный властелин», 1912). На русской сцене дон Жуан был представлен в оригинальной оперной версии А. Даргомыжского (1872) и более чем оригинальной кукольной постановке С. Образцова (1973).
Чего только не делали сочинители с несчастным доном Хуаном не упомянутые в списке сочинители! Сводили с еще одним вечным персонажем - гетевским доктором Фаустом. Заставляли любить геометрию и ненавидеть женщин. Объявляли импотентом, который для поддержания собственного реноме виртуозно завлекал женщин, но бросал их, по понятным причинам не доводя дела до решающей близости.

Еще по одной версии, виноват во всех мытарствах несчастного дона был известный орган его анатомии, который никак не хотел приходить в боевое положение дважды с одной и той же женщиной...
Но вот, что на самом деле хочет знать о дон Жуане каждый, так это то, какими именно словами знаменитый соблазнитель склонял женщин к взаимности? Как в условиях свирепствовавшей инквизиции проникал в их спальни? Как (желательно, в каких позициях) предавался с ними любви?

Но писатели, даже самые великие, люди крайне эгоистичные. Вместо того, чтобы толково рассказать об этом, они решают на донжуановском материале какие-то волнующие только их вопросы - о добре и зле, свободе и необходимости, соотношении божественного и дьявольского в человеке и т. д.
За ответами пришлось ехать на родину героя, в Севилью. Именно там стоит единственный в мире памятник дону Хуану, в книжных магазинах продаются книги о нем, а гиды из уст в уста пересказывают местные предания, которые легли в основу всех последующих литературных обработок.
Согласно каноническому тексту легенды XIV века, дон Хуан де Тенорио лишил невинности дочь севильского командора дона Гонзаго, которого вскоре и убил на поединке. Однако через несколько дней после сей славной победы дон Хуан исчез при невыясненных обстоятельствах. Вероятнее всего, он был убит монахами-францисканцами, которые и распустили слух о небесной каре нечестивцу. Некоторые историки считают, что им же принадлежит идея об ожившей статуе командора, но это вопрос спорный.

Легенда номер два: дон Мигель, граф де Маньяра, рыцарь ордена Калатравы, жил в XVII веке. Лет до 30 он пил вино и волочился за каждой юбкой. Но однажды ночью он встретил на узкой улочке Севильи похоронную процессию.
То ли под влиянием винных паров, то ли по мановению руки господней, но что-то в лице пассажира катафалка показалось нашему гуляке крайне знакомым. Тот же нос, тот же лоб, те же губы, что и... у него самого! Трижды спрашивал дон Мигель, кого хоронят, и трижды получал ответ: «Дона Мигеля де Маньяра».
Таинственное событие столь кардинально повлияло на графа, что он постригся в монахи, завещал деньги церкви и был похоронен на пороге основанного им госпиталя под плитой с эпитафией собственного сочинения: «Здесь покоится худший из людей, когда -либо живших на свете».

Ну а теперь - ответ на вопросы, волнующие эротизированного читателя. Договориться с будущей жертвой своей страсти дон Гуан мог где угодно. И даже без помощи слов. Дело в том, что во всей Испании в то время не было ни вентиляторов, ни кондиционеров. Дамы были вынуждены пользоваться веерами, при помощи которых можно было не только освежить лицо, но и передать несложное кодированное послание.
«Язык веера» содержал более сотни различных положений этого полезного предмета, каждое из которых могло означать, например: «Приходи в полночь под мой балкон, я сброшу лестницу», «Мой муж собирается вызвать тебя на поединок», «Сегодня в моей комнате будет спать мать, не приходи» и т. д.
«Проникновение на объект» могло осуществляться по веревочной лестнице. Если же свидание проходило, скажем так, не вполне по обоюдному согласию, то Хуану могла помочь крайне экономная застройка средневековой Севильи. Магистрали в старом городе там до сих пор такие узкие, что соседи, живущие через улицу, могли без риска для жизни обмениваться поцелуями, высунувшись из окон. Одна севильская улица так и называется - улица поцелуев.

Все остальное при известной ловкости рук и хорошо подвешенном языке представляло не большую сложность, чем в наши дни. Добавим, что женщины в Средние века ночных рубашек не знали и спали обнаженными. Дон Хуан же наверняка делал свое дело практически не раздеваясь - дабы обеспечить быстроту при отступлении, если таковое случится.
Конструкция штанов того времени позволяла без проблем заниматься любовью, не снимая их. Эта деталь туалета выполнялась из двух не соединенных между собой штанин с отдельным гульфиком посередине. Заодно можно было не снимать сапоги, шпоры и даже перевязь со шпагой.
Добирался же дон Хуан к своей очередной любовнице, видимо, с огромными проблемами. Мало того, что улицы Севильи были узкими, они к тому же обязательно шли под уклон и имели солидное углубление по самой середине. И то и другое для стока нечистот - канализацию еще не догадались зарывать в землю. Так что запах, при котором проходило романтическое свидание был еще тот...