VIP Forums Muzblog Chat Games Gallery. Форум, муздневники, чат, игры, галлерея.

Всю жизнь, сколько я его помню, он проходил с одной и той же прической: я не помню его ни длинновласым, ни бородатым… Филологические девушки называли его “наш араб” — из-за отдаленного сходства Сережи с появившимся тогда впервые на наших экранах Омаром Шарифом.”

С 1944 Довлатов жил в Ленинграде. В 1959 году поступил на филологический факультет Ленинградского университета, который ему пришлось покинуть после двух с половиной лет обучения. С 1962 по 1965 год служил в армии, в системе охраны исправительно-трудовых лагерей на севере Коми. “Армия не стала для Довлатова пустым звуком. Что видел он за три года лагерной службы- другим это в кошмарах не снилось. Он пришел туда питерским интеллигентом. Он был тогда мальчиком с талантом. И только. Ценитель Белля и Кафки, он прошел через ад лагерной службы. Это окончательно сделало его характер. Это сделало Довлатова таким, каким мы его знаем: добрым человеком,- пишет в своих воспоминаниях Б. Ройтблат .

После демобилизации Довлатов поступил на факультет журналистики, работал журналистом в заводской многотиражке, писал рассказы. Входил в ленинградскую группу писателей “Горожане”. Некоторое время был секретарем писателя Веры Пановой. С 1972 по 1976 Сергей Довлатов прожил в Таллине. Эстонию он очень любил. В годы работы корреспондентом таллинской газеты “Советская Эстония” начал складываться неповторимый довлатовский стиль письма. Довлатов поработал и экскурсоводом в Пушкинском заповеднике под Псковом, в усадьбе “Михайловское”. В 1976 г. вернулся в Ленинград. Здесь стал сотрудником журнала “Костер”.

Произведения Довлатова- его лучшие книги “Заповедник”, “Зона”, “Компромисс”, “Чемодан”, впервые увидели свет за границей. На родине “толстые” литературные журналы его не печатали. Набор первой книги Довлатова, готовившейся к печати в таллинском изательстве, был уничтожен по распоряжению КГБ. С конца 60-х произведения писателя начали распространяться в самиздате. В 1976 году некоторые из его рассказов увидели свет на западе в журналах “Континент”, "Время и мы", за что был писатель был исключен из Союза журналистов СССР.

В 1979 году Довлатов эмигрировал в Америку и стал Dovlatoff. Сначала уехала его жена Лена с дочкой Катей, потом и он. В Америке он создал газету "Новый американец",ставшую энциклопедией "третьей волны эмиграции". В США вышли книги довлатовской прозы — "Невидимая книга" (1978), "Соло на ундервуде" (1980), повести "Компромисс" (1981), "Зона" (1982), "Заповедник" (1983), "Наши" (1983). К середине 80-х годов Довлатов добился большого читательского успеха, печатался в “New Yorker". В этом самом престижном журнале Америки было напечатано 9 его рассказов. За двенадцать лет жизни в эмиграции Довлатов издал двенадцать книг как в США, так и в Европе. На родине писателя знали по самиздату и авторской передаче, которую он вел на радио “Свобода”.

Работа на посту главного редактора “Нового американца” стала, по мнению дочери Екатерины, самым счастливым периодом в его жизни. О серьезном, даже трепетном отношении Довлатова к этой своей работе свидетельствует хотя бы тот факт, что единственная полная подшивка газеты была собрана им лично. Со слов дочери Екатерины известно, что одним из пунктов завещания, которое Довлатов написал при жизни, была просьба никогда не выносить подшивку “Нового американца” из дома.

__________________
«Никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.»

По свидетельствам друзей, образование у Довлатова было довольно своеобразное: он прекрасно знал русскую и американскую литературу, хорошо разбирался в кино и в джазе, но ни разу в жизни не был в музее. Основой хорошего образования он считал литературу и говорил, что существует 100 книг, которые обязан прочесть любой “нормальный” человек. Интересная подробность, поведаннная Петром Вайлем: за почти двенадцать лет, проведенные в Нью-Йорке, Довлатов ни разу не был ни в одном музее и, похоже, искренне удивлялся - что там делать, но Нью-Йорк как столицу джаза знал неплохо. Слышал живьем Диззи Гиллеспи, Эллу Фицджеральд, Дейва Брубека, Арта Блейки. “Мы вместе ездили на летний джазовый фестиваль в Ватерлоо, Нью-Джерси, ходили на концерт в дом Луи Армстронга в Квинсе, где грациозно играли трясущиеся ветераны, смотрели фильмы о довлатовских любимцах - Чарли Паркере и Телониусе Монке, и Сергей потом рассуждал о соединении таланта с самоубийственным безумством”. Довлатов и джаз- тема особая. Ритм его прозы во многом сродни импровизационной легкости джаза, кто-то даже назвал его “первым джазистом в литературе”.

“У Сергея Довлатова была мания. Он делал подарки. С любой оказией, с двумя-тремя пересадками настигал вас пакет, коробка, футляр”, - пишет Евгений Рейн.- Когда я узнал о его смерти, через день после умноженной идиотством расстояния тоски и боли, я стал разыскивать их и выложил на стол: стетсоновская шляпа, набор блокнотов, бумажники, швейцарский перочинный нож с тридцатью инструментами, замысловатые бритвенные приборы, какие-то уникальные саморежущие ножницы. Жемчужиной коллекции явился прибор для ночного чтения в постели- укрепляющийся на голове обруч с фонарем и регулятором силы света. “Что отдал - твое”,- кажется, за тысячелетия не было сказано ничего значительнее, мудрее…” То же можно сказать о творчестве Сергея Довлатова.

Умер Довлатов 24 августа 1990 года в Нью-Йорке от сердечной недостаточности. Похоронен на кладбище "Маунт Хеброн". “Не думаю, что Сережина жизнь могла быть прожита иначе; думаю только, что конец ее мог быть иным, менее ужасным. Столь кошмарного конца — в удушливый летний день в машине “скорой помощи” в Бруклине, с хлынувшей горлом кровью и двумя пуэрториканскими придурками в качестве санитаров - он бы сам никогда не написал: не потому, что не предвидел, но потому, что питал неприязнь к чересчур сильным эффектам”,- написал И. Бродский.

Довлатов умер, не предполагая, каких масштабов достигнет его известность. Ведь главного- признания на родине, при жизни он так и не достиг, хотя, как любой настоящий писатель, несмотря на многочисленные самоуничижительные высказывания, не мог к этому не стремиться. Живя в Америке, он написал: “Видимо, я окажусь средним писателем. Пугаться этого не стоит. Ведь только пошляки боятся середины.” Нет, он не средний писатель. Он- один из очень немногих писателей, кому “хочется позвонить”.

__________________
«Никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.»

В первых числах сентября в Петербурге, на доме 23 по улице Рубинштейна открыта мемориальная доска Сергея Довлатова, которая стала первым российским памятником писателю. Доска выполнена по проекту Алексея Архипова и представляет собой книгу, вырубленную из светлого гранита, на которой воспроизведен шарж самого Довлатова.

На церемонии открытия доски присутствовали приехавшие из США вдова писателя Елена Довлатова и его дочь Екатерина - президент Международного фонда Довлатова. Почтившая церемонию своим присутствием Губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко сообщила, что в 2008 году дом 23 по улице Рубинштейна будет отреставрирован и включен в каталог памятных мест Петербурга. В этой питерской коммуналке Довлатов прожил почти 30 лет, с 1944 по 1976 годы.

__________________
«Никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит.»